Matias Segreti

Атмосфера, состояние вещей, пузырь, который обнимает и охватывает, атмосфера и порядок, который регулирует всё. Мой друг Жан говорит, что жара всеобъемлющая, а холод ужасен, но демократичен. Когда эффект — это «горящее», и оно полностью охватывает камни, оконные рамы, шерсть наших животных, жизнь всё ещё возможна. Проблема в том, когда это касается другого — когда завладевает нашими тенями, когда вздох, который должен пахнуть зимой, становится костром, а подушка в темноте кажется коварной жаровней. Холод, напротив, по словам Жана, объединяет всех: невозможно выжить поодиночке. Жара разъединяет, зима объединяет. Зимой можно писать, а летом читать.

Жан уже много лет живёт в лабиринте своих идей. Как и в любом запутанном месте, его решения продиктованы растерянностью и всегда оказываются неверными. Из лабиринтов не выбираются наверх, из них выходят через ошибку. Я не решаюсь спорить с тем, что он думает в эти дни, потому что знаю: через несколько недель он скажет совершенно противоположное тому, что утверждает сейчас. «Зима лучше», — заявляет он на днях. Нет «лучшей жары» или «худшей зимы», ничего такого нет. Есть мёртвые с обеих сторон, и погибают всегда одни и те же. Через несколько недель он скажет:

Зима
Гарсия Лорка написал текст о Достоевском, где описал просьбы русского писателя, когда тот находился в сибирской ссылке. Достоевский просил присылать ему книги, больше книг, чтобы его душа не умирала. Русский писатель, лишённый всего, когда воды не хватало, а еду приходилось делить с блохами и паразитами, и, по его собственным словам, было невозможно не вести себя, как свинья, имел лишь одну просьбу: книги, чтобы «взойти на вершину духа и сердца».

Лето
«Вчера я вернулся из Мадрида и ещё не начал писать снова. Уехал, потому что мой новый роман оказался полным дерьмом», — пишет Габриэль Гарсия Маркес своему другу. Переосмысление, адаптация, новый взгляд — писатель жары, который не знал, как писать, всегда притягивает к себе внимание. В Мадриде зима, и он не может: «Я думал, что, вернувшись, изменю своё мнение, но нет, это всё так же дерьмо. Я даже не могу сделать так, чтобы в романе было жарко. Пишу, что жарко, а жара не чувствуется».

Как только эта заметка будет опубликована, я позвоню Жану. Он не пользуется социальными сетями, но читает в цифровом формате. Я отправлю ему статью по электронной почте — других виртуальных средств он не признаёт. Наверняка он скажет, что всё не так, как я описываю, одновременно обмахиваясь и пытаясь убедить свои покрасневшие щеки, что жара не так страшна и, возможно, даже в таких условиях можно написать какую-нибудь ерунду.